You are viewing russpress

RussPress

12 сентября 2014 года

LB.ua нашел одного из украинских военнослужащих, которых привезли на парад военнопленных в Донецке на День независимости. Олег был в плену у ДНР более трех недель, жил в яме размером около 4 кв. метров, ел и пил не каждый день, у него порвано ухо и прострелена нога, но говорит, что пытки — не самое страшное из того, что ему пришлось пережить. Он попросил не называть его фамилию и не показывать лицо, боится, что будут проблемы у родных.

Олег - служащий внутренних войск, работал в тылу, не принимал участия в боях АТО. В плен, по его словам, попал из-за предательства, потому зарекается верить людям и верить в Бога. «Правду говорят, что если бы Бог был, то он не допустил бы такого», - сказал он мне твердо. При этом ДНРовцев сравнивает с чертями в аду: «Но, думаю, даже черти в аду лучше относятся к людям».

8 сентября Олега освободили — обменяли вместе с 19 украинскими пленными. Организовать встречу с Олегом помог харьковский бизнесмен Всеволод Кожемяко.

От автора: этот текст написан не для того, чтобы вызвать в людях еще больше ненависти к противнику, ее и так уже более чем достаточно. А чтобы напомнить, до чего люди могут дойди в своем ожесточении и жажде мести, чего нам всем, на самом деле, нужно бояться.

Дальше рассказ от лица Олега.




Встреча старых друзей

Я ехал домой в один из районов Донецкой области. И на блокпосту возле Макеевки меня тупо сдали. Там стояла Марина, которая когда-то была у нас поварихой на полигоне — мы хорошо дружили, плечо к плечу, рука об руку. Сейчас у нее на руке был шеврон «Макеевская полиция».

Когда меня поставили на колени и спросили: «Марина, это он?», она посмотрела мне в глаза, я — ей в глаза. И она сказала: «Да, это он, украинский военный».

Обшмонали карманы, забрали паспорт, телефон и деньги, которые были. Отвезли туда, где раньше находилась прокуратура Макеевки. Мне сказали опустить голову, но я хорошо знаю город, потому узнал дорогу. По дороге мне говорили, что я не жилец и смертник.

Привезли и сразу начали кричать: «Мы привезли укропа!» Сбежалась куча людей— мужчины, женщины, молодые девчонки по 20 лет. Меня начали бить — не знаю, участвовали ли женщины, я закрывал голову руками.

Завели в здание, посадили на деревянный стул. Пришел очень огромный человек, такой кусок сала здоровый. Чеченец, темный, говорит с акцентом характерным. Он сказал мне: «Ты укроп, ты зенитчик». Я говорю, что нет, я не зенитчик. Он взял нож и начал потихоньку тыкать им мне в голову, туда, где волосы. Говорит: «Если сейчас не признаешься — я тебя буду потихоньку резать. Ты зенитчик, по твоей вине наши братья гибнут. Признавайся».

Они, по-моему, кроме зенитчика и наводчика вообще ничего не знают, всем это предъявляют.

Меня продолжали допрашивать, били очень сильно, использовали электрошок. Потом посадили снова на стул.

Здоровый говорит:

- Я своему отцу обещал ухо укропа.

Взял садовые ножницы и надрезал мое ухо.

Я с ухом уже распрощался, если честно. Но он его полностью отрезать не стал, только угрожал и надрезал. Избивали дальше резиновыми палками и электрошоком.




Потом позвали парня какого-то. Он начал зашивать мне ухо. Пока зашивал — снова куча вопросов. Этот огромный позвонил кому-то и сказал: «Красавчик, приезжай, у меня для тебя есть подарок».

Приезжает бородатый чеченец. Здоровый говорит ему: «Забирай, Красавчик, это подарок — укроп-зенитчик, наших лупит». Опять взяли шокер, палку и принялись меня бить.

Мои паспорт и телефон Красавчик забрал. В телефоне нашел мои фотографии в черной форме внутренних войск. Для них черная форма - это хуже некуда. Меня вывели во двор, снова били. Я один раз сознание потерял — водой отлили. От шокера, когда в голову бьют, быстро отъезжаешь.

«Мне укропа подарили!»

Надели на меня наручники. Вывели во двор и закинули в багажник. По дороге останавливались часто, видимо, на блокпостах, Красавчик кричал: «Посмотрите, что у меня есть, мне укропа подарили!» И заставлял меня поднимать голову, чтобы на меня смотрели.

Я поднимал. ДНРовцы - девчонки, пацаны, кричали, что я урод. Мол, как так, ты из Донецкой области, против своих воюешь, почему не бежал сразу, не перешел на нашу сторону?

Меня привезли в новое место — уже ночь была. Завели во двор и бросили посреди него. Сбежалась куча народу — снова как тараканы изо всех щелей. Все одеты по форме. Спросили, кто я. Начали опять заниматься этим дурдомом (обвинять и бить — прим. Ред.)

Вышел Красавчик и крикнул, мол, хватит его бить, я сам буду с ним разговаривать. Все мгновенно отошли, как будто собакам скомандовали сидеть. Красавчик поставил стульчик и начал рассказывать, что они знают все обо мне и моей части. Говорит: «Вы, укропы, воевать не умеете, а только умеете хорошо бегать. Так вот чтобы ты не бегал, я тебе прострелю в ногу».

И он смотрит мне в глаза. И стреляет в ногу — в ступню.

Сначала нога как камнем стала. Как онемела. Потом стала жечь и появилась резкая боль.

«Если ты сейчас правду не скажешь, - говорит, - я тебе прострелю коленки. Сделаю тебя инвалидом и отпущу к твоим с подарком».

Потом он позвал женщину-врача, она обработала мне ногу и вколола какую-то конкретную херню, после которой я еще 2-2,5 часа сидел во дворе в помутнении. Не знаю, что это было. Она сказала, что обезболивающее.

Бильярдный стол

Меня увели с этого двора, подняли крышку на земле и бросили в яму метра 4-4,5. На крышке было написано «Бильярдный стол».

Я понял, что не первый, кого держали в этой яме. Сильно пахло мочой и калом. Мне сказали присесть и руки положить на голову. Сказали: если встанешь - кинем тебе гранату. Ну, я сидел, мало ли что у них на уме, всю ночь на корточках до самого утра. Потом, когда немножко рассвело, мне разрешили руки опустить.

Только через два дня меня выпустили из ямы. За это время не кормили и не поили. Приходилось пить мочу. Там стояли пустые бутылки, писал в них и пил – так и выживал.

Дали умыться, доктор перевязала ногу. И меня бросили обратно в яму.

Роботы

На следующий день удалось осмотреться - увидел двор и людей. Раньше, в яме, я слышал, как кричали на каких-то «роботов», чтобы они шли строиться. Я сначала не понял, что за роботы.

Оказалось, что эти «роботы» были людьми, задержанными за что-то. Вот одного «робота», например, взяли на трамвайной остановке — трамвай сильно опоздал и человек не успел вернуться домой до комендантского часа. В ДНР же комендантский час. Забрали его как нарушителя, дали 25 суток работ — землю тягать, окопы рыть и так далее.




Всего роботов было человек 8-9, до десяти. Они часто менялись, одних отпускали - других привозили. Одну женщину запомнил — Оксану. Нам нельзя было говорить, но она сказала мне пару слов. Это от нее я узнал, что мы в Донецке, в Буденовском районе.

Святой

Меня покормили. Пока я ел, надо мной продолжали стоять парни с автоматами — мало ли, вдруг я сейчас убегу на одной ноге, я же «укроп». Потом они позвали какого-то Ящера — оказалось, что это тот, который угрожал кинуть гранату в мою яму. Он скомандовал опустить меня обратно в яму, там я пробыл до утра.

На следующий день подошел мужичок пенсионного возраста. Деловой такой, в форме, с автоматом, весь в гранатах. Рембо отдыхает. Его называли Святой. Сказал мне вылезать, объявил, что он будет моим начальником, а также папой и мамой. Скомандовал отвести меня в туалет, спросил, курю ли я. Дал сигарету. Меня снова покормили — но дали меньше каши, чем накануне. Каша - собакам лучше варят. Такое впечатление, что просто объедки разные вместе мешали.

Каждый раз, когда люк открывался, я думал, что лучше бы он не открывался. Куча людей с автоматами, все сбегаются, как на обезьянку посмотреть в цирке или жирафа в зоопарке. Кричат: «Идите сюда, урода подняли, укропа!» Даже когда я кушал, подошли девочки и начали: да как ты мог, против братьев-сестер, ты же сам тут живешь, против нас воюешь, бомбишь детей... Даже показывали мне фотографии мертвых детей.

Тело было всех цветов радуги - черный, фиолетовый, коричневый. Нога болела. Болело все — палками били, ногами били, чем попало.

Допрос

Святой сказал, что меня поведут на допрос к оперу. Опер - мужичок в джинсах, футболочке, в очках, крепенький. Говорит, мол, здравствуйте, мне надо с вами побеседовать, информация прошла, что вы корректировщик. Я обомлел. В Макеевке я был зенитчиком, а тут уже — корректировшик. Сказал, что знает, из какой я части, как она бежала из Донецка, где я живу. Давай, говорит, рассказывай, с кем ты работал, кто твои напарники. Я говорю: «Я ехал домой». Он: «Нет, ни хрена, ты ехал к своим укропам, чтобы передавать им информацию, ты бегал по Донецку и Макеевке и ставил флажочки, чтоб ваши «Градом» их обстреливали». Сказал, что это по моей вине разбомбили путиловскую школу, что это я там флажок поставил. Обещал повезти в морг и показать трупы его товарищей, которых убили по моей вине.

Пока мы с ним разговаривали, еще один человек подсел, тоже задавал вопросы. В камуфляже, а на плече большой красный шеврон. На нем посередине белый олень, а по бокам написано «Батальон Донского казачества». Вообще там у всех на плечах, на руках, вместо погонов — ленточки эти, колорадские. У всех поголовно.




Разговор с Опером кончился тем, что он дал мне три дня на размышления, чтоб я сознался. Пока меня допрашивали, приехал Красавчик. С другим чеченцами — говорили на своем языке, а потом уже на русском с акцентом. Красавчик мне сказал: «Сейчас будем тебя расстреливать». Я охренел: только что обещали три дня. Но Красавчика все слушаются — все эти казаки, украинцы... Вывели меня перед строем и опять: «Вот, смотрите, это корректировщик. Из-за него погибают наши люди, будем его расстреливать». Но в итоге просто поиздевались надо мной и посадили обратно в яму.

Ночь на качелях

Во времени я к тому моменту уже потерялся. Сидел в яме, к ней подходили и традиционно спрашивали, жив ли, и угрожали кинуть гранату, если я не отзовусь. Иногда приходил Святой. Мог дать мне поесть. А бывали такие дни, что он отвечал «У меня нет настроения», и я оставался без еды.

В один день пошел дождь, и в мою яму набралось воды по пояс. Было очень холодно. Днем Святой выпустил меня в туалет погреться. А вечером отвел меня на качель и пристегнул к ней одну мою руку наручником. «Сегодня будешь спать здесь». Где-то через пол часа подошел Ящер и спросил: «Это все, что у тебя есть?» А я в шортах был, в футболке и вот в этих тапочках.

Олег демонстрирует тапочки: «Я их помыл!» и смеется.

Ящер принес мне фуфайку. Ночью вышла девушка лет 35-36. Волосы белые, видно, что крашеные. Вынесла мне чаю, говорит, а то вдруг ты замерзнешь — нас потом разорвут. «Я первый и, надеюсь, последний раз в жизни делаю чай укропу», - сказала.

Как я уже говорил, Красавчик запретил меня бить. Потому иногда кто-то говорил мне: «Плохо, что тебя нельзя бить». Бывало, что по-быстрому ногой пиханут втихаря.

Утром меня отстегнули от качели и отвели в подвал. В подвале стояли поддоны, на них матрасы, одеяла, кучи грязных вещей. Потом я понял, что там спали задержанные, которые «роботы». Платье старенькое висело, наверное, Оксаны. На ночь снова пристегнули к качелями, но уже обе руки, без фуфайки и чая. Так повторялось раза три-четыре.

Оксана

Один раз краем глаза видел, как вели пленного с большим украинским флагом на рукаве. Одна штанина отрезана, нога перевязана. Спросил у Оксаны, когда она давала еду, кто это. Она сказала, что это таксист, и их тут двое. Больше сказать было невозможно, нам запрещали разговаривать.

Молодой пацан, который принес мне еду вместо нее, сказал, что Оксану отпустили. «Она с чистой душой и с чистой совестью отработала и ушла», - сказал. Ну, слава Богу. Но она там долго пробыла. Когда меня привезли, Оксана уже была. Посуду мыла, убирала, стирала.

В одну ночь, когда я сидел на качели, приехало много ребят в форме. Они сидели во дворе, выпивали — за православие, еще за что-то. Один из них вышел на перекур и решил поговорить со мной: «Ну что, укроп, сидишь?». Я: «Сижу». Он: «Мы сейчас ваших гоняли под Шахтерском. Не умеют ваши воевать, взяли пленных, взяли много техники. Что вам ваше руководство такую технику поставляет? Новые БТРы взяли, а они без рулей». Говорит, там того нет, там этого не хватает. «Не знаю, как вы воюете», - говорит.

Татьяна

Я услышал ужасные крики. Кричала женщина. Так ужасно, что я подумал, что ей отрезают пальцы. Это длилось около часа.

Потом крышку моей ямы подняли, и ко мне не спустили, а именно кинули женщину в наручниках, совершенно голую. Вот у человека есть лицо. А у нее не было — холодец вместо лица. На теле не было живого места. Все порезано. Все в крови. Руки скручены наручниками за спиной. Я просто прозрел. Никогда такого не видел, разве что в фильмах ужасов.

Нам кричали: «Невесту тебе нашли! Мы вас поженим! Делай с ней, что хочешь!». Кинули ее штаны и пиджачок — красивый такой, только полностью изорванный. И закрыли люк. Женщина минут 15 сидела и плакала. Уже не кричала. А я не знал, что делать — просто не было слов, чтобы что-то говорить. Сказал: «Давайте вы встанете, я надену на вас штаны». Она в наручниках, не может сама надеть. Натянул на нее джинсы. Накинул на нее свою мастерку — сыро в яме.

Женщина промолчала всю ночь. Утром открывают крышку дебилы: «Ну что там, жива твоя напарница-корректировщица? Провели свадебную ночь?»

Кинули мне ключ от ее наручников. Дали еду. А она не может жевать — лицо разбито, и руками не может шевелить, так они ей их перетянули наручниками. Я отрывал по чуть-чуть хлеба и клал ей на губы. Попытался чуть напоить водой.

Потом она начала говорить. Рассказала, что ей 53 года, зовут Таня, фамилию не запомнил. Недалеко живет, в Красноармейском районе, работает в Донецке на ж\д вокзале.

В плен попала следующим образом. Когда собиралась на работу, начался обстрел. Сумку схватила, деньги, побежала в бомбоубежище. Когда вышла из него, на свою голову громко сказала: «Замахали бомбить русские фашисты». Ее услышали два мужика каких-то, которые вместе с ней были в бомбоубежище. На остановке подходит к ней один из них и говорит своим друзьям, двум амбалам: вот, это она назвала русских фашистами. В машину запихнули, забрали деньги. Поехали к ней домой, нашли там что-то, что назвали польским шевроном, и обвинили в том, что она польская корректировщица и шпионка. Издевались на ней, насиловали...

Другие пленные

Потом нас перевели в какую-то будку, типа фургона. Там было окно и можно было видеть, что происходит. Однажды заехала длинная «Газель», и оттуда начали выводить людей в повязках — 14 человек мы насчитали. Это были украинские пленные (по датам вместе с Олегом удалось восстановить, что это было 5-6 сентября — прим. Ред.)

Вообще пленных привозили много. А еще, если честно, у них военной техники — тьма. Я видел, как разгружали ящики с оружием, с боеприпасами. И кричали при этом: «Спасибо украинской армии за боеприпасы».

В один из дней мы с Татьяной услышали отдаленный гул. Оказалось, это ехала колонна танков — и старого образца, и нового, и камазы, и пушки тянули. И флаг этот дебильный Новороссии. Минут 20-25 ехали. (Это было примерно 3 или 4 сентября — прим. Ред.)

В один день была страшная стрельба. Святой вывел меня из ямы: «Помнишь, говорили, что тебя взяли для одного дела? Смотри, - Достает жилет разгрузочный, весь в гранатах и проводах. - Сейчас ты с ним пойдешь к своим. Нажмем на кнопочку, и ты там вместе со своими взорвешься».

После того он показал мне 7 убитых пленных, которые лежали в ряд, накрытые тряпками. Сказал, что они попали в плен уже во второй раз. «Второй раз мы в плен не берем, так что если ты вдруг выживешь - у тебя второго шанса тоже не будет». Но жилет у меня в итоге забрали. Иначе я бы с вами тут не разговаривал.

Еще, кстати, они убеждали, что всех, кто возвращается из плена, садят в тюрьму.

Освобождение

Нас, пленных, выстроили на улице. Вышел опер, который всех допрашивал, и говорит: «Могу вас поздравить. Сейчас выйдет Батя и вам сделает небольшую радость».

Батя — их начальник. Пенсионер, небольшого роста, седой, короткая стрижечка. Если в тюрьме увидеть — пахан. С сигареткой. Когда он вышел, я его вспомнил — он ходил там в белых штанах, белой рубашке, черном пиджачке, туфельках. Но на этот раз был по форме».

Батя сообщил, что нас будут менять. А если наши не захотят меняться — нас расстреляют. Загрузили нас в бусик, и мы поехали. Были с нами разные ребята, в том числе, из «Донбасса» и из батальона «Днепр-1» (взятые в плен под Иловайском, очевидно - прим. Ред). Всего 20 человек. Были среди них и лежачие раненые.

Долго возили. В итоге доехали до села Каменка. Нам сказали быстро выпрыгивать из автобуса и «нагнув голову, бежать к своим придуркам-укропам». А у нас же раненые. Разрешили нести раненых на руках. Взяли на руки, быстро понесли. Думали, обмен будет 20 на 20. Но увидели только одного человека, который шел нам навстречу. Получается, 20 человек поменяли на одного. Не знаю, кто он.

Парад

Про парад военнопленных в Донецке Олег рассказывать не хотел. Видно, что это самая тяжелая часть воспоминаний. Согласился коротко описать события.

Это было ужасно. Троих, в том числе меня, повезли 24-го на парад. Сказали нам: «У вас же праздник, вот мы и везем вас на парад».

Поставили за зданием, вместе с другими пленными. Флаги свои поцепили, казаки там, «Восток», «Оплот».

Видео в интернете – херня. Там же самого главного не показали. Человеку когда голову отрубили — не показали. Заставляли его стать на колени во время подготовки к параду. Он не согласился. Ему отрубили голову. При всех. Я не знаю, кто он был. И кто рубил тоже — человек в маске. Но после этого мы все стали мы все на колени.

Потом произошел какой-то скандал, и наши казаки быстро увезли нас троих обратно, туда, где держали.


Tags:
 
 
RussPress

12 сентября 2014 года

После того как из Иловайск Донецкой области покинули украинские добровольческие батальоны, город перешел под полный контроль сепаратистов.

Инфраструктура почти полностью уничтожена, улицы «украшает» обгоревшая военная техника, взорванные автобусы и авто, пишет «Корреспондет».

Из-за постоянных обстрелов и боевых действий свыше 2000 человек остались без электричества, воды и продовольствия. Люди берут консервы и хлеб в виде гуманитарной помощи из рук сепаратистов. Чтобы хоть как-то выжить, они выстраиваются в очереди за продуктами.


















































































Tags:
 
 
RussPress
11 сентября 2014 года

Ю.Фельштинский. Накануне большой войны

Ю.Фельштинский. Большая война еще впереди
Интервью киевскому русскоязычному журналу «Бизнес», которое редакция журнала публиковать отказалась.
---


— Недавно Владимир Путин посетил аннексированный Россией Крым. Как можно понять, этот визит и его риторику о том, что армия России будет оснащаться самым передовым оружием и оно будет принадлежать к области стратегического наступательного вооружения?

Путин готовится к большой войне. После оккупации Крыма в марте 2014 года мир разделился на оптимистов и пессимистов. Первые считали, что Путин остановится на Крыме. Вторые — что Крым является только началом, первым шагом большого пути, намеченного для России Путиным. К сожалению, Крымский полуостров был сдан без боя. Тогда все этому радовались, и Россия, и Украина, да и весь мир — что обошлось без жертв. Единственное, что мы тогда слышали от европейских и американских лидеров: пусть Путин скажет, что Крымом всё ограничится, и мы дружно заживем по-старому. Вместо этого Путин объявил на весь мир, что пришло время исправления исторических ошибок 1991 года, в результате которых распался Советский Союз. Вот эту мелодию — об исправлении исторических ошибок — мы теперь каждое утро и слышим, в разных вариантах; мы теперь под нее просыпаемся и под нее засыпаем. Утром просыпаемся и лезем в интернет: вошли уже российские войска в Украину или еще нет.
Вот та реальность, которую создал Путин в марте 2014 года.


Успешный блицкриг по захвату Крыма породил эйфорию в России и окончательно вскружил голову самому Путину. У него началось классическое головокружение от успехов. Всё, что произошло затем на Донбассе, в Луганске и даже в Одессе — результат, с одной стороны, общего стратегического плана Путина об исправлении исторических ошибок 1991 года, а с другой — следствие бескровного сдачи Украиной Крыма. В Крыму действительно избежали кровопролития. Зато теперь Украина имеет войну на востоке, сотни жертв (может быть уже тысячи?), и эта война грозит расшириться и из российско-украинской плавно перейти в мировую.

— Это неизбежно?

Мировая война? Нет. Она не неизбежна. Сейчас предвоенный период. Он не для России и Украины предвоенный (эти страны уже в войне). Он предвоенный для остального мира. Конечно, возможность остановить войну есть. Такая возможность всегда есть. И многие большие войны, наверное, были предотвращены, и мы поэтому про них не знаем и их не изучаем. Но те шаги, которые делаются сейчас Россией, не могут не привести к большой войне. Речь идет не только о Крыме или Донбассе — Луганске. Речь идет не только об Украине. Речь идет о всей Европе. Военные учения проводятся Россией во всех приграничных зонах, от Курил до Калининградской области, от Черного моря до Балтийского. Аннулируются в одностороннем порядке достаточно технические двусторонние военные соглашения, на что даже внимания никто не обращает.

Например, 5 мая 2014 года под шум столкновений в восточной Украине российское правительство в одностороннем порядке разорвало подписанное в 2001 году с Литвой двустороннее соглашение о дополнительных мерах укрепления доверия и безопасности. По этому соглашению, если иметь в виду Россию, российская сторона обязана была обмениваться информацией с Литвой о своих военных мощностях в Калининградской области и осуществлять совместное с литовской стороной их военное инспектирование. Литва придерживалась всех условий данного соглашения и не давала повода для разрыва. «Этот шаг России демонстрирует ее нежелание обеспечить взаимное доверие и может считаться еще одним шагом в направлении разрушения взаимного доверия и системы безопасности в Европе», — говорилось в официальном заявлении Министерства обороны Литвы по этому поводу. Заметьте, мы говорим о Калининграде, т.е. о самой отдаленной западной точке России. Теперь совместите это с последней речью Путина о создании мощного военного плацдарма в Крыму, и вы поймете, что речь идет о создании двух плацдармов для будущих наступательных операций российской армии: на юге (в Крыму) и на западе (в Калининградской области).

Прибавьте к этому концентрацию российских войск на границе с Украиной, совместные военные учения с Беларусью, призывы резервистов для летних учений, изменение закона о сроках и частоте призывов этих резервистов, изначальное назначение Рогозина куратором ВПК России и постоянно увеличивающиеся на вооружение бюджеты, хамскую провокационную риторику приближенного к Кремлю и Путину шута Жириновского — и вы поймете, что всё указывает на подготовку России к мировой войне. «Ответные» санкции Кремля в отношении Европы и США тоже указывают на подготовку России к войне и изоляции. Россия знает, что после начала полномасштабных военных действий она окажется в абсолютной изоляции, и к этой изоляции и разрыву с цивилизованным миром она активно и открыто готовится. Газ прекращают поставлять в кредит; заранее запрещают ввоз иностранных продуктов, чтобы Россия постепенно перестроилась и начала кормить себя сама, чтобы в стране в одночасье не начался товарный голод. Какие-то близкие Кремлю структуры, типа «Лукойла», начинают продажу зарубежных активов. О близких Кремлю «частных гражданах» я уже не говорю: они давно к этой войне готовятся. Тимченко, например, продал свои активы за день до введения первых санкций. Всё это, повторяю, на фоне того, что российские стратегические бомбардировщики вновь стали нарушать воздушные границы стран НАТО и гоняться за натовскими самолетами. Такого с брежневских времен не было. Это подготовка к войне не только с Украиной, но и со всем миром. Украина оказалась первым фронтом этой войны.


— Но это же неразумно – начинать большую войну?

— Конечно, неразумно. Но ни один правитель и полководец, начинающий войну, не считает, что начинает большую войну, а уж тем более не считает, что начинает войну мировую. Если бы заранее был известен результат войн, ни одна не началась бы. Возьмем для примера Первую мировую войну. Она вообще была недоразумением. Европа срубила сук, на котором сидела весьма комфортно. С политической карты Европы исчезли империи: Российская, Германская, Австро-Венгерская; победители: Франция и Великобритания — потеряли людей больше, чем во Вторую мировую войну и от этой «победы» оправиться уже не смогли. И всё это из-за убийства одного наследника престола террористом в Сербии. Мстили за одного наследника, и сами смели все монархии континентальной Европы. Разумно это было? Абсолютно неразумно.

Прошло 100 лет. К марту 2014 года мы снова жили комфортно, уютно, мирно, если иметь в виду Европу. Работала рыночная экономика, границы становились все более открытыми. Россия из бедной советской державы к 2014 году за счет высоких цен на газ и нефть, за счет того, что российские компании вышли на мировые биржи и торговали своими акциями, за счет неограниченных кредитных линий для ставшего частью мировой экономики российского крупного и среднего бизнеса, стала преуспевающей богатой страной, а россияне — зажиточными гражданами. Жить и жить. Но у людей, захвативших власть в России (они все из КГБ), совсем другие задачи, нежели благосостояние российского народа. Сейчас Путин начинает путь, через который Гитлер и Германия прошли в 1938—1945 годах. Но, как и Австро-Венгрия в 1914-м, как и Германия в 1938—39, Путин и его окружение не понимают, что начинают большую войну. На днях «Третью мировую» стал озвучивать для нас по указанию Путина Жириновский, но лишь для того, чтобы запугать нас ее перспективой, а вовсе не потому, что он предчувствует Третью мировую. Он рассчитывает на капитуляцию.

— Что нужно сделать во избежание войны?

— Начнем с того, что нужно было делать в период марта-июля 2014 года украинской стороне и чего она не сделала. С первого дня необходимо было заявить о том, что Россия начала против Украины войну. Только сейчас под давлением неумолимых фактов и обстоятельств время от времени отдельные члены украинского правительства и общественности упоминают, что вообще-то происходящее может указывать на начало войны против Украины. А война уже пять месяцев идет. И правительство об этом народу еще не сказало. Народ сам должен догадываться и домысливать. Военной стороны вопроса — что за Крым нужно было воевать — мы даже обсуждать сейчас не будем. Разумеется, нужно было за Крым воевать, потому что за спасенные крымские души восток Украины платит теперь в десять раз больше.

Армии нет и быстро ее не создать, это понятно. Денег нет, и быстро их не найти. Это тоже понятно. Соответственно, вооружение не закупить — ясно и это. Но российские пропагандистские телеканалы, вещающие на всю Украину, отключить ведь можно было? Для этого не нужны ни деньги, ни армия. Для этого нужно просто иметь какое-то представление о том, что происходит и какие-то (извините) мозги. Почему это делается только сейчас, пять месяцев спустя, когда восток уже в войне?

Почему на общем фоне разговоров об отсутствии денег были выплачены России 786 млн долларов за ранее поставленный газ, когда Яценюк неоднократно заявлял, что при оккупации Крыма той же Россией был похищен украинский газ на большую сумму?
Кто дал распоряжение выплатить эти деньги России? Что это: глупость или государственная измена? Почему не начато расследование этого преступления? Если вы мне скажете, что Россия не заплатила «откат» за эти 786 миллионов, я не поверю.
Я помню, какая кампания была раскручена российским телевидением ради получения этих денег. Путин — Медведев — Миллер с экрана не слезали, требуя 786 миллионов — так важно им было получить эти деньги на продолжение войны с Украиной. И Украина вместо того, чтобы пустить эти деньги на свою оборону, отдала их России на ведение против себя войны.


Так что много чего можно было сделать в марте-июле, не тратя при этом денег, а наоборот, сэкономя.
Военные, дипломатические и политические возможности Украины, к сожалению, ограничены. Но до тех пор, пока сама Украина не осознает и не скажет открыто, что против нее начата война, НАТО на помощь не придет. Почему НАТО должно приходить на помощь, если украинцы воюют не с российской армией, а с местными сепаратистами? При чем здесь НАТО, при чем здесь Европа и США?
Ну и разбирайтесь сами, если это ваши местные ополченцы.


Вы прекрасно знаете, что это не «ополченцы», не «сепаратисты» и что они не местные. Тогда об этом надо сказать, чтобы это стало ясно и в Украине, и за ее пределами.

В том, что делает украинское правительство, последовательности нет никакой. Если Россия агрессор, почему идет обсуждение «гуманитарной помощи»? Пропускать ее или нет? Получать ее или нет? Проводить таможенный досмотр или нет? Где вы видели, чтобы страна, против которой начата агрессия, получала от агрессора гуманитарную помощь?

Ответ ясен: не получать, не пропускать, не проводить таможенный досмотр; приравнять к проникновению врага на свою территорию и уничтожить. Какие тут могут быть вопросы и сомнения? Поляки когда-нибудь получали от Гитлера гуманитарную помощь? Даже НАТО заявило, что считает «гуманитарную колонну» из 280 машин российским вторжением в Украину. А украинцы обсуждают, что именно в грузовиках — детское питание или что-то еще и почему они наполовину пустые. Какая разница, что в них и почему они пустые? Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Конвой из 280 КамАЗов это и есть ваша мышеловка с бесплатным сыром. Скажите об этом открыто, объявите, что уничтожите колонну в случае ее проникновения в Украину — и конец дискуссии о «гуманитарной помощи». Россия хочет помочь населению восточной Украины? Пусть выведет из Украины свои войска и прекратит обстрелы.
Тогда не понадобится гуманитарная помощь.


Сейчас Москва готова не мытьем, так катаньем протискивать себя в Украину. Очень важно, чтобы украинцы поняли две вещи.
Первое: шансов не воевать нет. Второе: в одиночку Украина не устоит. Нужно работать над получением как можно более широкой поддержки от Европы и Америки. Это основная военная и политическая задача правительства.
К сожалению, Европа и Америка устроены так, что, пока не льется кровь, никто не реагирует. Западные структуры не работают как «скорая помощь». По телефону эту помощь вызвать нельзя. Но заручиться военной поддержкой — главная задача правительства, поэтому Украина должна заявить, что будет сопротивляться любому уровню российской агрессии. Помогают только тем, кто отбивается. Это замкнутый круг, и я это понимаю: пока Украина не начнет сопротивляться, ей не начнут помогать; но она не может сопротивляться, если ей не помогают.

На данном этапе Украина сопротивляется, заявляя при этом, что войны нет. Я предлагаю сопротивляться, объявив открыто о том, что против Украины начата война. Тогда придет помощь, потому что со всех точек зрения: с военной, политической, дипломатической, стратегической, геополитической и с точки зрения здравого смысла НАТО выгоднее встретить российского агрессора на территории воюющей Украины, а не порабощенной.

— Какое значение имеет война на Донбассе в этом большом конфликте?

— Это только один из сюжетов. Для Украины он, конечно, имеет большое значение. Если оккупация Крыма прошла как блицкриг, то на Донбассе так не вышло. Жителям востока Украины теперь понятно, что российская попытка переподчинить себе Украину несет в их дома разрушение, войну и смерть, а не процветание и богатство. Если после крымской оккупации могли быть иллюзии того, что российский аншлюс Украины пройдет мирно, без жертв, по крымскому сценарию, то теперь, пять месяцев спустя, всем очевидно, что это не так. Жители восточной Украины, уверен, сегодня настроены не так благодушно по отношению к России, как в марте 2014 года, когда у памятников Ленина под красными советскими знаменами организовывались митинги с требованием референдумов.

Вторжение российских «вежливых зеленых человечков» принесло в Украину тотальное разрушение, гибель мирных жителей и военных, многотысячную беженскую проблему. И это только начало. В Крым эти проблемы тоже придут, только чуть позже. Понятно, что для украинцев ничего хорошо проект «Новороссия» не несет. Но Путин будет продолжать давить и дальше. Крымский сценарий был вариантом № 1, теперь реализуется вариант № 2, а есть еще варианты № 3, № 4, № 5… Конечно, в российском генштабе все эти варианты имеют другие названия. Постепенно эти планы озвучиваются самим Путиным. Из его последней крымской речи мы узнали, что в Украине идет гражданская война, что Украина погрязла в крови, что Россия не может не вмешаться в происходящее в Украине.

Мы не услышали ничего, что указывало бы нам на намерение Путина прекратить агрессию и вмешательство в дела Украины; не услышали о территориальной целостности Украины; не услышали, что Украина имеет право сама решать свою судьбу. Я подчеркиваю, что мы услышали прямо противоположное: Россия будет вмешиваться в украинские дела, поскольку в Украине кровопролитие, гражданская война, катастрофа, и обязанность России в эту ситуацию вмешаться. Помните, как Молотов перед вторжением в Польшу объявлял в 1939 году о распаде этого «уродливого детища Версальского договора» и о необходимости в связи с этим защитить украинских и белорусских братьев? Вот так и Путин в своей крымской речи, почти слово в слово повторяет речь Молотова. Неудивительно, что прямую трансляцию выступления Путина в последнюю минуту отменили. Он там столько наговорил всего, на пару с Жириновским…


Украина должна понимать, что война с Россией уже началась. Если мир вовремя вмешается и до полномасштабной войны не дойдет — отлично. Но исходить нужно из худшего сценария, в надежде на лучший; а не из лучшего, потому что тогда стопроцентно случится худший. Украина воюет не против отдельно взятых сепаратистов. Считать так, значит ставить перед страной, народом, армией неправильные задачи. Россия воюет с Украиной. В силу этого Украина вынуждена воевать с Россией.

— Но кто может быть союзником Москвы в этой войне?

Никто. Сейчас это самое слабое звено в политике Путина. Если союзниками Гитлера были Италия и Япония, а симпатии к фюреру и фашистскому движению были сильны во многих других европейских странах, то на стороне Путина такой поддержки нет. Сталинский Советский Союз, конечно, победил во Второй мировой войне, когда вместе с Англией и США воевал против Германии и Италии. Но это не то же самое, что в полном одиночестве силами одной России воевать против США, Англии, Германии, Италии и всей остальной Европы. Кстати, путинская Россия это не сталинский Советский Союз. Это куда более слабое государство.

Кремль, конечно, машет китайским флажком как спасательным кругом. О китайской карте можно говорить пространно, можно коротко.
Я попробую коротко. Применительно к нашему разговору о российско-украинской войне или о Третьей мировой, забудьте про Китай. Только по нашему европейскому невежеству этот колосс на глиняных ногах кажется нам единой монолитной державой. В том виде, в котором он существует сегодня, Китай образовался в 1928 году. Так что цивилизация эта древняя, но государство очень молодое, со своими серьезными проблемами. И оттого, что при существующей в Китае коммунистической диктатуре контролируемые правительством китайские СМИ не сообщают нам о всех проблемах этой страны, меньше их не становится. Мы просто про них не знаем. Так что Китай — последняя страна, заинтересованная в нарушении мирового порядка, мировой стабильности и войне в Европе, а уж тем более в мире, потому что китайская экономика заинтересована прежде всего в стабильности и стабильных капиталовложениях западных банков в китайскую экономику. Стабильность эта любой большой войной будет нарушена. Поэтому ввязываться в международной конфликт на стороне России Китай, разумеется, не будет.


Впрочем, я далек и от мысли (которая многими пропагандируется), что Китай воспользуется вовлеченностью России в войну в Европе для укрепления своих позиций в России или даже для территориальной экспансии за счет России. Китай мирно ждал сто лет, пока закончится аренда Гонконга Великобританией. Китай до сих пор не предпринимает военных усилий для аннексии Тайваня, хотя Тайвань уж точно «исконная китайская земля». Эта древняя цивилизация мыслит категориями веков, а не «президентских сроков». Крымский прыжок Путина для китайцев — афера глупого европейского племенного вождя, не могущего мыслить долгосрочно, по государственному мудро, на поколения вперед. А если говорить о российско-китайской торговле, то да, разумеется, Россия начнет продавать газ и нефть в Азию, вместо Европы. Но цены за это сырье платиться будут совсем другие. Нулевая цена дает бесконечный спрос. По нулевой цене кто угодно возьмет российские нефть и газ. А вот по высоким европейским ценам продавать их будет некому.
Так что Китай как покупатель России Европу не заменит.


— Вы говорили, что для захвата Украины очень важна Беларусь, которая открывает российской армии путь на Волынь и Галицию в обход Надднепрянщины. Сейчас мы видим по Лукашенко его политические маневры между проукраинской и пропутинской позицией. Каковы его шансы отбиться от Путина?

В глазах Европы и США Лукашенко диктатор, поэтому сочувствия к нему не будет. Из этого не следует, что мир признает факт аннексии Беларуси Россией. Не признает. Но от этого ничего не изменится. Не в обиду белорусам будь сказано, но Беларусь как военная единица — это отсутствующее звено, пустое место. Что будет с этой страной в связи с российско-украинской войной, — оставлено на усмотрение российского генштаба. Если посмотреть на карту, то Беларусь очень важна стратегически для атаки на Украину.

Полномасштабная война с Украиной невозможна без нарушения белорусского суверенитета. Российская армия, разумеется, будет входить в Украину, в том числе и через Белоруссию. По согласованию с Лукашенко или вопреки его воле — не имеет значения.
Лукашенко делает противоречивые заявления. Понять его можно. Ему помощи ждать неоткуда, а что такое Путин он знает лучше нас с вами. Верить Путину нельзя, он обманет. Договориться с ним Лукашенко ни о чем не сможет, разве что о полной капитуляции. Поэтому Лукашенко нервно ждет, что будет. А Россия в случае полномасштабной атаки будет заходить в Украину вдоль всей российско-белорусско-украинской границы: из Крыма, через Беларусь, с востока и юго-востока. Будет ли предварительно достигнуто соглашение между Путиным и Лукашенко о вхождении Беларуси в состав РФ, о пропуске российских войск через белорусскую территорию или даже об участии белорусских подразделений в совместных военных операциях против
Украины — вопрос формально-технический. Защищать Украину от российской агрессии Лукашенко, как мне кажется, не будет.


— Насколько долго российское общество сможет жить в таком предвоенном состоянии и в жесткой пропаганде, которая раздувает рейтинг власти?

— Сколь угодно долго. Российская пресса и телевидение до сих пор работают в заданном режиме, просто немного поубавили пыл.
Ни одного доброго слова про Украину, украинцев, США и Европу вы по российскому телевидению не услышите. Большинство населения России, к сожалению, не пользуется интернетом, получает новости только из российских СМИ, а вы хорошо знаете, что именно показывают и пишут российские средства массовой информации об Украине. Если бы у Гитлера и Геббельса были такие пропагандистские инструменты, завоевывать мир им было бы куда проще.


Российская пропагандистская машина отстраивалась Путиным годами, начиная с 2000-го. В России все только ахали и охали: ой, зачем это Путину нужно, подчинять себе независимые российские СМИ. Вот именно для того, чтобы вся эта махина безропотно подчинялась приказаниям сверху: сказали мочить чеченцев — будем мочить чеченцев. Сказали мочить грузин — мочим грузин.
Сказали украинцев — будем мочить украинцев. Такая система будет существовать столько, сколько просуществует режим Путина.


Рейтинг власти — отдельная тема. Рейтинг всерьез имеет смысл обсуждать в свободной стране. И в действительно свободной стране очень высоких рейтингов у правительства не бывает. Если рейтинг поддержки правительства слишком высок, поверьте, вы имеете дело с диктатурой. У всех диктаторов всегда высокий уровень поддержки — до момента, когда их сметает революция. Я бы считал, что нынешние российские опросы скорее говорят не об уровне популярности Путина, а об уровне оставшейся в России свободы. Я сейчас поясню, что имею в виду. После оккупации Крыма в России проводили опрос по регионам, кто «за» Путина. Меньше всего Путина поддерживали в Москве, но, кажется, процентов шестьдесят. Больше всего в Чечне — 97%. Вывод: уровень свободы слова в Москве 40%, а в Чечне 3%. В остальной России — между тремя и сорока процентами.

К поддержке Путина рейтинги популярности отношения не имеют, тем более что население России влияния на политику правительства не оказывает. Выборы в России давным-давно стали фикцией; парламент во всем поддерживает правительство и стал формальным инструментом власти, точно так же как Верховный Совет СССР в свое время. Сами опросы проводят только по указанию сверху — это еще одно пропагандистское орудие в руках Кремля, да и только.

Россия не из тех стран, где народ устраивает революции каждые десять лет. Граждане РФ не склонны скидывать свои правительства. Многие (часто это люди умные, образованные и активные) относятся к России как к площадке для зарабатывания денег. У зарабатывающего деньги человека нет задачи реформировать Россию, тем более что на этом пути слишком много рисков. Главный, что в наказание власть может бизнес отнять, а бизнесмена посадить за экономические преступления, как Ходорковского. Проще продолжать зарабатывать деньги, пока дают, а «в случае чего уехать». Так многие думают, хотя не многие в этом признаются. Разумеется, есть процент людей, который поддерживает Путина искренне. Но это либо фашисты, либо националисты, либо люди, прошедшие через череду прошлых войн — больные войной. В Германии процент поддержки Гитлера был достаточно высок. Немцам это не сильно помогло после 1939-го. Призрак войны в России сегодня мало кого волнует и мало кого пугает. Ну была в Чечне война — в России это в целом никого не коснулось. Крым захватили — тоже без негативных последствий. Россияне продолжают жить своей жизнью. В головах людей в России не начнется никаких сдвигов до тех пор, пока в результате войны не начнется реальное ухудшение жизни. Пока что вводимые против России санкции медленные и слабенькие, но и они постепенно начнут работать. Тут больше всех Европе поможет сам Путин, ибо ему самому нужно вводить санкции против своего народа. Он должен перехватить инициативу, подстраховаться на случай глобальной международной изоляции. Поэтому уже сейчас он будет вводить постепенные ответные санкции, делая вид, что наказывает европейские и американские бизнесы. Еще одно указание на подготовку к большой войне — закупка Россией золота, увеличение золотого резерва. Это стандартная операция центрального банка страны перед началом военных действий.

— Есть ли угроза раздела Европы в нынешнем российско-украинском конфликте?

— Любой диктатор держится на «разводке» — нужно стравить всех, даже внутри своей команды. Это делается на личном, государственном и континентальном уровне. Путин надеялся развести США и Европу, а потом найти линии разлома еще и в самой Европе. Это важная задача, но, на мой взгляд, она невыполнима. Не потому даже, что Европа объединена в ЕС и будет придерживаться общей политики, а потому, что этого, собственно, уже не произошло. Такое могло случиться только в начале конфликта. Есть страны, которые меньше пострадают от разрыва с Россией; кто-то пострадает больше. Но считать, что это остановит санкции, неправильно. Германия зависит от российского газа и поставляет в Россию машины. И, конечно, немцы не заинтересованы в приостановке торговли. Но при этом Германия больше других пострадала в результате двух мировых войн, которые она инициировала и проиграла. Германия лучше других знает, что такое диктатор в европейской державе и к чему это может привести. Да, немецкий бизнес напуган санкциями против России. Все бизнесы сейчас напуганы. Но то, что происходит с марта 2014-го — уже не про деньги. Всё, что делает Путин, — не про деньги. Это про славу, как Путин ее понимает; про империю, как он ее видит; про историю и геополитику, как он их ощущает. Это другой уровень мировых проблем. Период зарабатывания денег закончился для всех. Наступает период траты скопленных ресурсов. Спокойная работа рыночных механизмов, отстраиваемых годами, уже нарушена.

— Кто выиграет в этой войне?

— Мы знаем, чем закончились две предыдущие мировые войны для Европы: полным разорением и разрушением. Это касается и проигравших, и победителей. Даже Великобритания пострадала, не только в плане гибели людей. После Первой мировой войны распались континентальные империи. После Второй — на восток и запад разделены были Германия и Европа. Трудно говорить о победителях в такой войне. США вышли из войны мировой державой и с тех пор против своей воли оказались вовлечены во все мировые проблемы. Можно ли это считать выигрышем, сложный вопрос.

Разжигаемая сегодня Путиным война — европейская. В Европе от нее все пострадают, прежде всего Россия.


Интервьюировал Александр Куриленко

17 августа 2014 г.
http://www.szona.org/felshtinski-bolshaia-voina
Tags:
 
 
RussPress

9 сентября 2014 года

Адам Михник: Если Путина не остановить, он дойдет до Парижа

Президент России сделал свою политику непредсказуемой.

Об этом заявил главный редактор польского издания «Gazeta Wyborcza» Адам Михник в интервью Newsweek Polska (перевод — Иносми.ру).

- То, что делает Россия на Украине было неизбежно, принимая во внимание то, кто и как ей управляет?

- Нет. Я скажу больше: это было удивительно. Удивился не один я. В последние лет 30 политика России могла нравиться то больше, то меньше, но она была предсказуемой. Сейчас Путин сделал свою политику непредсказуемой. Я не знаю, что он предпримет завтра. Существует сценарий, который гласит, что Путин ведет Россию к катастрофе, которая, конечно, может случиться нескоро, но будет неотвратимой.

— Вы говорите об экономической катастрофе?

— Нет, политической, а экономика может стать одним из элементов этой катастрофы.

— Как эта катастрофы будет выглядеть?

— Во-первых, она будет означать углубление российской изоляции в мире.

— Но это мы привыкли думать, что изоляция — это катастрофа, а россияне так, пожалуй, не считают.

— Для российского государства, для российских политических или бизнес-элит это тоже будет плохо. Впрочем, такая катастрофа будет растянута во времени. Но она абсолютно неотвратима. Конечно, это огромная страна, которая может позволить себе долгое время пребывать в изоляции. Но не вечно.

— Возможно, Путин рассуждает так: возвращение Украины стоит того, чтобы пожить пару или десяток лет в изоляции. А потом все вернется в норму, а Украина уже будет в России.

— А мне кажется, что Москва этим путем Украину себе не вернет. Наоборот, она потеряет ее лет на пятьдесят.

— Есть такое мнение, что мы не понимаем, чем для россиян является Украина. Что это Киевская Русь, то есть место, где зарождалась Россия, земли, которые всегда были русскими. И что россияне не понимают, почему это сейчас другая страна.

— Я согласен с этим мнением. И это важная причина, объясняющая, почему российский народ так восприимчив к путинской демагогии. Но все это неправда! Венгры пришли в Европу из Индии, ну и что с того? Тысячу лет назад в Киеве рождалась Русь, Киев довольно долго в культурном плане был в большей степени русским, или даже польским, чем украинским городом. Украинской была деревня. С российской точки зрения — это был их город. Хорошо, но все это было давно. Сейчас рассуждать в таких категориях бессмысленно.

— Те, кто говорят об этом, приводят такой аргумент: представьте, что Краков стал отдельным государством. Для поляков это невообразимо.

— Да, но поляки когда-то не могли вообразить, что Вильнюс и Львов не принадлежат Польше, а Вроцлав и Щецин — наоборот. Но что из этого следует? Ничего.

— Это помогает понять эмоции россиян.

— С этим я согласен. И поэтому это крайне опасно: Путин может играть на такого рода эмоциях, на российском национализме.

— Вы говорите, что президент России вас удивил, но ведь до этого была жестокость в Чечне, потом была Грузия. Все это не предвещало такого Путина?

— Существует спор, правы ли были те, кто с самого начала говорил, что этот полковник КГБ именно таков... Мне говорили об этом многие мои российские друзья, а я с ними спорил. Мне казалось, что их устами (а это в основном диссиденты, люди, побывавшие в лагерях и тюрьмах) говорит травма. Ведь я знал, что в других странах бывшие коммунисты смогли вписаться в демократическую действительность: в Литве Бразаускас (Algirdas Brazauskas), в Польше Квасьневский (Aleksander Kwaśniewski) или Миллер (Leszek Miller). Я думал, что Путин вовсе не доктринер. Но я вместе со многими людьми в мире (президент США тоже верил в «перезагрузку») ошибался. А Чечня — это был бунт региона, которым в значительной мере управляют исламские фундаменталисты. Это все же нечто другое. А Грузия? Конечно, российская реакция была несоразмерна, но Саакашвили все же подал для нее повод, думая, что во всей этой неразберихе, пока, например, Путин находится на Олимпиаде, он приберет к рукам Осетию и Абхазию. Так что это все равно не аннексия! Аннексия — это нечто невероятное, чего не бывало нигде после 1945 года.

— Могли ли ее предотвратить международная общественность, США и ЕС, или это было неизбежно?

— Если мы говорим «неизбежно», это значит, что она была записана у Путина в генах. Но ведь это не так. Он мог этого не делать. Можно ли было его остановить? Это вопрос номер один: обращенный не столько к прошлому, сколько к будущему. Можно ли это остановить, а если да, то как? Это огромная проблема. Единственная сила, которая на это способна — США. Европа по сотне причин — нет. Какие-то шансы у нее появляются в сотрудничестве с Америкой.

— Обама сказал: никакого военного вторжения.

— Обама приехал в Таллин и сказал, что сказал. В Варшаве тоже — сказал, что сказал. Это очень отчетливые сигналы для президента России. Вторжение может иметь разные формы, не обязательно сразу война. А Путин не готов к фронтальной конфронтации со сплоченным в единый блок Западом.

— К военной — определенно нет.

— Не только: к мирной тоже.

— Вы принимаете во внимание такой сценарий, что Польша тоже окажется перед лицом военной угрозы?

— В данный момент нет, но я не знаю, что будет через год. Путин, как сказала канцлер Меркель, утратил контакт с реальностью. Я также не исключаю, что Украина станет для российского президента Афганистаном: крахом России.

— Кажется, что у украинского президента тоже нет удачного выхода. Мы тут в Европе болтаем, Обама посылает сигналы, а там Порошенко проигрывает войну.

— Да, это, действительно так выглядит, но сложно его критиковать, ведь он оказался в такой ситуации не по собственной вине. Представляется, что Украине необходимо оказать какую-то военную помощь, хотя это должно быть не собственное решение Польши, а общая позиция НАТО. Украине следует помочь не столько из альтруизма, сколько ради собственных интересов.

— К сожалению, если война заканчивается каким-то мирным договором, после нее по обе стороны остаются тысячи вооруженных мужчин. Их будет переполнять адреналин, сожаления, возможно, у них будут свои цели — националистические или террористические.

— Это серьезная угроза. У украинцев, можно сказать, нет выхода, а Путин выпустил джина из бутылки. Он постепенно становится заложником этих людей. Уже были какие-то опросы общественного мнения о том, кто должен стать президентом России: Путин или донецкий лидер Стрелков. И россияне сказали: Стрелков.

Конечно, один опрос ничего не значит, однако... Это сигнал, какого типа эмоции, какого типа лидеров создает этот джин. Когда Сахаров заявил перед депутатами, что война в Афганистане позорна, в ответ он получил яростную реакцию: встали националисты и обрушились на него. И сейчас эта российская «черная сотня» берет реванш. Сейчас предателями объявляют всех, кто не согласен с Путиным. Мы стали свидетелями нового черносотенного бунта. Как писал Пушкин: «русский бунт — бессмысленный и беспощадный».

— «Черная сотня» — это только националисты?

Это все, кто впустил в свой духовный организм агрессивный вирус великорусского империализма.

— Вы знаете Россию и россиян. Вы согласны с таким тезисом писателя Виктора Ерофеева: «вы даже не представляете себе, насколько либерален Путин, ведь 80% российского населения еще хуже его».

— В каком-то смысле это описание верно. Но Путин не столько более либерален, сколько более прагматичен, чем это эмоциональное фанатичное большинство.

— Вы видели репортаж о марше украинских военнопленных?

— Да, это было страшно, просто кошмар! Это варварство. И еще Лавров, говорящий, что он не видит в этом ничего неподобающего. Жуткая дикость.

— Есть ли шансы, что украинцы сами с этим справятся?

— Сами — нет. Им нужно помочь, и я думаю, что по крайней мере в Польше элиты это понимают. Мы не просто защищаем определенные важнейшие ценности, но и себя.

— Какое значение будет иметь эта война для украинцев? Она может их еще больше объединить, сплотить?

Все зависит от того, как она закончится. Она может завершиться катастрофой, концом Украины, такой сценарий, к сожалению, тоже есть. А может завершиться тем, что появится современный народ, который сумеет стиснуть зубы, запустить сложный проект реформ и присоединиться к Европе.

— Может ли остановить Путина внутренняя ситуация в России?

— Разумеется. Один из главных мотивов действий Путина — это опасения по поводу внутренней ситуации. Пока он ей управляет, но ведь всего два года назад мы видели многочисленные демонстрации с транспарантами «Россия без Путина». Мне рассказывали, что когда Путин увидел по телевизору Мубарака на скамье подсудимых, он впал в истерику. Для него это был шок: если такое случилось с Мубараком, в руках которого были службы безопасности, администрация, пропаганда, американские деньги, то с ним может произойти то же самое. А когда Путин увидел Януковича, бегущего после Майдана в Ростов, то понял, что шутки кончились. Возможны любые сценарии. Например, известные по российской истории: президента могут просто «задушить» люди из его собственного окружения. Если они решат, что его политика им вредит, они его ликвидируют. Если окажется, что эта политика повлечет за собой огромные расходы, не принося никаких плюсов, то, возможно, его сметет какая-нибудь волна народного бунта. Хотя такие бунты в России обычно плохо кончаются.

— Вы усматриваете какие-нибудь шансы в Медведеве?

— Нет. Я считаю Медведева марионеткой. Конечно, я могу сейчас так говорить, а кто, например, ожидал в 1952, что спустя четыре года Никита Хрущев выступит со своим знаменитым докладом?

— Возможно, пришло время для бунта в Европе? Может быть, у нас слишком боязливые лидеры?

— Но все же Олланд разорвал контракт на поставку «Мистралей», а казалось, что он этого не сделает. Что-то меняется.

— Путин оказал на Запад оздоровительное влияние?

На НАТО — определенно.

— На польских интернет-форумах появляются размышления, не стоит ли поехать на Украину и в качестве добровольцев повоевать с россиянами. Это хорошая идея?

— Нет, плохая.

— Почему?

— Если вы хотите помочь Украине, поддерживайте разумную политику своего государства, чтобы она была проукраинской. Я бы ни в коем случае не отправлял туда добровольцев, впрочем, Киев вовсе к этому не призывает.

— Допустим ли такой вариант, что НАТО примет решение об отправке на Украину своих войск? Это была бы уже прямая конфронтация с Россией.

— Допустим.

— Вы бы не опасались, что таким образом мы развяжем гораздо более серьезный военный конфликт?

— Конечно, опасался бы, но в настоящий момент я гораздо больше боюсь Путина. Конечно, он не хочет войны, он хочет подчинить Европу без нее. И поэтому он должен знать, что без войны Европу ему не подчинить. А если он решится на войну, то проиграет. Это он должен знать. Такой войны московские элиты не допустят. Если у них будет выбор Путин с войной или мир без Путина, они выберут второе.

— Вы разговаривали с Путиным, какое он произвел на вас впечатление?

— Я разговаривал с ним, когда он в первый раз стал президентом. Он производил хорошее впечатление: конкретный, спокойный, рационально мыслящий. Потом, на второй встрече, у меня было впечатление, что я беседую с гангстером.

— Почему?

— Я задал вопрос о Михаиле Ходорковском, и если бы взгляд мог убивать, меня бы уже не было в живых.

— Вы считаете, что это, в какой-то мере проблема одного человека?

— Да, в какой-то мере. Конечно, не только потому, что у этого человека есть свое кагэбэшное окружение.

— Некоторые считают, что если россиянам не расскажут правды об их истории, в которую они поверят, они всегда будут представлять угрозу, поскольку этот народ до сих пор чтит преступников, например, Сталина.

— Мне знаком этот тезис, так говорит, например, Сорокин. Если говорить в общем, правдивую историю своей страны должны знать все. Но если придти в книжный магазин Калининграда или Москвы, там можно купить массу книг, в которых рассказывается правда о российской истории. Вы думаете, что поляки так прекрасно знают собственное прошлое?

— По крайней мере они не чествуют преступников.

— Не чествуют. Однако в свободной Польше появилась партия, за которую голосует много молодых людей, лидер которой в положительном ключе высказывается о гитлеровской оккупации, говорит, что при Гитлере были низкие налоги и т.п. Так что я был бы осторожен. А в тезис, что у россиян есть какое-то генетическое отклонение, я никогда не верил и не верю. Как я никогда не верил в то, что поляки впитали антисемитизм с молоком матери. Я полагаю, что Россия придет к демократии. Хотя я, правда, думал, что это случится быстрее. Сейчас мы наблюдаем очевидный регресс, но он не будет вечным.

— Следует ли нам бояться украинского национализма?

— Я боюсь любого национализма. Конечно, у Украины возникнут в этом плане проблемы, но как может не быть национализма, если идет война? Но все предыдущие годы украинцам удавалось избежать этнических конфликтов. Все предыдущие годы Мустафа Джемилев был советником президентов, а на Украине не произошло ни одного скандала с националистической подоплекой: ни антипольской, ни антисемитской, ни антироссийской.

— Но была кампания вокруг фигуры Бандеры, выдвинувшая его в герои. Он, конечно, украинский герой, но мы смотрим на него совершенно иначе.

— Я думаю, самая большая ошибка Ющенко заключалась не в том, что он сделал из Бандеры героя, а в том, что он не сделал одновременно героя из генерала Красной армии Григоренко. Поэтому на Украине столкнулись две версии национальной памяти. Одни гордились, что боролись за Украину в рядах УПА, а другие, что боролись с Гитлером в рядах Красной армии. Объединить это сложно, но так должно произойти. У нас тоже будет еще много проблем... Если вы выберетесь в центр Варшавы, вы найдете там перекресток Романа Дмовского (Roman Dmowski). Чтобы в Польше, стране с такой историей, в центре города был перекресток, названный в честь человека, имевшего, конечно, заслуги на Парижской мирной конференции, но бывшего идеологом польского национализма? Так что у украинцев наверняка возникнут еще проблемы с Бандерой. И с Волынью, потому что им очень сложно принять нашу точку зрения, как и нам сложно принять их.

— Это невозможно.

— Речь не о том, чтобы перенять эту точку зрения, как собственный подход, а о том, чтобы понять, а у нас перед глазами все еще стоят картины сожженных деревень.

— Они вернутся: Войцех Смажовский (Wojciech Smarzowski) как раз начал снимать свой фильм о Волыни. Вновь будут гореть деревни.

— Я очень этого опасаюсь, и я совершенно не уверен, но он действует правильно. В настоящий момент — это неудачная идея.

— Как выглядит самый мрачный сценарий развития событий на Украине?

Распад Украины, бессилие Европы и дальнейшее движение Путина по проторенной дорожке. Сначала Молдова, потом мы услышим, как ужасно преследуют русских в Эстонии и Латвии, и что нужно обязательно им помочь, поскольку «России вновь приходится воевать с фашизмом, ведь существовали латышские и эстонские подразделения СС».

— В самом мрачном сценарии может дойти и до Польши?

В самом мрачном сценарии может дойти и до Парижа, ведь это — снежный ком.

Tags:
 
 
RussPress

9 сентября 2014 года

Тролль из Ольгино: Над Лукашенко отрывались как могли

Белорус поработал в знаменитой кремлевской "ботоводне из Ольгино".

В редакцию charter97.org обратился выходец из Беларуси, который в прошлом году работал в логове троллей в Санкт-Петербурге.

Наш источник предоставил технические задания, инструкции по работе, список форумов и блогов, контакты, а также отчеты о проделанной работе. Документы относятся к периоду ноябрь 2013 - февраль 2014. Главными темами в работе троллей были Украина и ЕС, Обама, Сирия, внутренняя политика РФ, повышение авторитета Минобороны РФ и лично Шойгу. Есть несколько заданий по белорусской теме ("Уралкалий", сотрудничество Беларуси и РФ по противодействию "Восточному партнерству").

"Есть материал, который я добыл на работе в логове троллей в Санкт-Петербурге. Естественно, поработав там месяц, я уволился, но материал сохранил, и, глядя на события в Украине, решил прислать его вам, хотя долгое время не решался. В архиве технические задания, некоторые фотки и список аккаунтов в жж, а также отчёты и т.д. Адрес и место", - сообщил бывший работник АИИ.

Речь идет о фирме "Агентство интернет-исследований" (АИИ), которая несколько раз оказывалась в центре скандалов и ее работа подробно освещалась в СМИ. По данным группы "Анонимный интернационал", ключевая фигура в обеспечении деятельности "армии троллей" - Евгений Пригожин (его называют поваром Путина).















Каждое техническое задание сопровождалось рекомендацией:




Тему "Уралкалия" в ТЗ за 8 ноября 2013 года рекомендовано освещать так:

"ЛДПБ не интересует привлечение к ответственности арестованного генерального директора "Уралкалия" Владислава Баумгертнера. Их интересует только возмещение ущерба, а остальное неважно. Хочет Лукашенко не много не мало, а от 1,5 млрд до 2 млрд долларов, при этом президент Белоруссии называет себя "некровожадным" и обещает, что после выполнения условия о компенсации Минск будет "как-то вертеться" и передаст России "всеми любимого Баумгертнера". При этом, Лукашенко заявил, что сам бизнесмен должен приложить усилия и компенсировать сумму убытков Белоруссии, "пока не набрали большего ущерба". Действия белорусского президента сегодня иначе как шантаж не назовёшь! Но Лукашенко, по всей видимости, не понимает, что излишняя политизация ареста Баумгертнера не отвечает интересам России и Беларуси."

Работали тролли в особняке в районе Ольгино (Санкт-Петербург). Как говорит наш источник, только на его этаже находилось 25 человек. "Фамилий руководителей никто не знал, все подписали бумагу о неразглашении", - рассказывает наш читатель.






В месяц троллю платили 40 тысяч российских рублей, кормили прямо на рабочем месте.




Мы поинтересовались, "работали" ли в АИИ на белорусских ресурсах, на Хартии, например.

"Нет, только vk, livejournal и форумы. Хотя белорусские темы были, как раз по Уралкалию, там над Лукашенко отрывались как могли", - делится подробностями бывший работник АИИ.

- Почему не решались написать раньше? Есть основания опасаться?

- Есть... Боялся преследования.

Tags:
 
 
RussPress

7 сентября 2014 года

Малайзийские эксперты: Boeing был сбит с территории, подконтрольной боевикам

Самолет был сбит ракетой "земля-воздух".

По мнению малайзийских следователей, самолет Boeing 777, уничтоженный пророссийскими террористами 17 июля, был сбит ракетой "земля-воздух", запущенной из района, подконтрольного боевикам, пишет liga.net.

Об этом сообщил на совместной конференции с премьер-министром Австралии Тони Эбботтом его малайзийский коллега Наджиб Разак, передает The Wall Street Journal.

По словам Разака, следователи сейчас работают над сбором доказательств для их дальнейшего предоставления в суд. "Что нам нужно делать дальше - это собрать вещественные доказательства, которые могут быть предоставлены в суд, когда придет время, чтобы было доказано вне всяких сомнений, что самолет был сбит ракетой", - отметил премьер-министр Малайзии.

Разак добавил, что следователям понадобится еще несколько недель для поиска доказательств на месте крушения сбитого пророссийскими террористами авиалайнера прежде, чем доказательства будут переданы в суд.

Ранее Эббот и Разак договорились о необходимости направления следователей на место трагедии самолета Boeing-777 в Донецкой области.

Первый отчет о причинах катастрофы самолета будет обнародован во вторник, 9 сентября, в Гааге.

Напомним, в начале августа, премьер-министр Нидерландов Марк Рютте принял решение приостановить поиск тел погибших рейса МН17, объяснив это обострением ситуации в Донбассе. Совбез Нидерландов координирует работу международных экспертов, которые пытаются выяснить причину катастрофы самолета и обрабатывают данные бортовых самописцев.

Boeing-777 "Малайзийских авиалиний", сбитый 17 июля 2014 года ракетой в Донецкой области, осуществлял рейс Амстердам - ​​Куала-Лумпур. На его борту находились 298 человек, среди них 38 австралийцев и 43 малазийца. Все пассажиры и члены экипажа погибли.

Tags:
 
 
RussPress
7 сентября 2014 года

Андрей Шарый

Представители российской интеллигенции выступили с заявлением против войны на Украине, самоизоляции России и реставрации тоталитаризма "Остановить российскую агрессию!".
Среди тех, кто подписал это письмо, –
режиссер Владимир Мирзоев.

Самое главное чувство, которое я испытываю в связи с происходящим на Украине, – это чувство тревоги и даже больше, какого-то ужаса. Потому что гибнут люди, и я совершенно не понимаю, почему они должны погибать. Это просто какая-то совершенно химерическая идея – создание новой империи, создание "Русского мира". Видимо, эта концепция долго жила в головах российских силовиков, и вот теперь все эти демоны ринулись реализовывать свой безумный план. Мне кажется, это чрезвычайно тревожно, опасно и абсолютно сюрреалистично.

Когда я слышу из уст каких-то политологов слова "геополитика", "противостояние США и России", то думаю вот о чем:
эта терминология, эта идеология – из прошлого века, из времен даже до начала Второй мировой войны.
Это полное непонимание того, как изменился мир за последние полвека, насколько иначе люди теперь живут и взаимодействуют. Это какие-то старые схемы, вбитые в головы людям, которые заканчивали школы
КГБ и ФСБ и какие-то военные академии
. Они на практике реализуют свое внутреннее видение мира, которое им, наверное, профессионально необходимо, потому что они люди военные, люди спецслужб. Они "заточены" на то, чтобы разоблачать врагов, бороться с врагами. Наверное, в отсутствие врага им просто тяжело осуществлять свои профессиональные обязанности. Сейчас так получилось, что все политическое руководство России фактически
стало военно-спецслужбистским. Поэтому оказалось, что эта химера и есть план жизни для России, совершенно бессмысленный и безумный.

Вас удивляет высокая степень поддержки кремлевской политики со стороны российских граждан?

– Не очень, потому что я понимаю, что наше население глубоко травмировано всем ХХ веком. Это люди, которые легко впадают в состояние маниакальной эйфории и патриотического психоза, легко впадают в депрессию. Если проводить аналогию с поведением человека, то это биполярное расстройство, когда люди реагируют на такие, в общем-то, пусть страшные, но простые вещи, как война, совершенно неадекватно. Они отрицают, что ведется война. Можно, конечно, сказать, что россияне – жертвы телепропаганды, но ведь дотянуться до интернета не так сложно, чтобы получить альтернативную информацию, чтобы сравнить и сопоставить факты. Но они не хотят ничего сопоставлять, они не могут признать саму мысль о том, что их страна, их родина является агрессором. Это отрицание в психологии называется ресантимент – обида, травма, которая реализуется как последующее маниакальное патриотическое состояние.

Конечно, катастрофы ХХ века не прошли даром для населения. Все эти травмы зафиксированы в семьях, в воспоминаниях целых поколений, и они не залечены. Сейчас, когда на раны стали сыпать соль и поливать серной кислотой, они вскрылись. Людям очень больно. И они выдают неадекватную реакцию.

Театрально-кинематографическая среда, к которой вы имеете честь принадлежать, с одной стороны, считается либеральной, с другой стороны, она сильно зависима от государства. Я полагаю, что произошло разделение в среде ваших коллег. Как вы переживаете это разделение?

​​– Люди, которые готовы поставить свою подпись под воззванием, одобряющим военные действия правительства, по-моему, становятся попросту нерукопожатными. Тут обсуждать нечего. Война – это зло. Война за химеру – это зло вдвойне. Война с братским народом – это зло втройне. Можно множить эти степени, но говорить с такими людьми не о чем. Каждый делает свой выбор. Та часть интеллигенции, которая выбирает теплое место под солнцем, выбирает кормушку и готова одобрять любое безумие, по-моему – это люди, которые себя потеряли. Если они добровольно заблуждаются, значит, они просто не очень далекие люди. А если это циничное заблуждение, то это, конечно, невероятный урон для их таланта. Мне их жаль. Я не могу сказать, что я их презираю. Я глубоко сожалею о том, что эти люди так распоряжаются своим духовным даром, потому что создавать что-либо прекрасное, когда ты становишься циником или одобряешь войну, невозможно. Это саморазрушение, это самоубийственный путь.

Эта энергия самоубийства очень ощущается не только в среде интеллигенции, но и в народе в целом. Такое чувство, что не только национальный лидер закусил удила, но и люди, которые долгое время надеялись, что России удастся возродиться, превратиться в прекрасную цветущую демократическую страну, не увидев этой метаморфозы, реализуют свое глубокое разочарование в самоубийственных порывах. На мой взгляд, нация, которая затевает агрессию в братской стране, совершает настоящее нравственное самоубийство. Но за нравственным самоубийством следует самоубийство физическое, экономическое, политическое.

Нет ощущения, что людей, которые казались порядочными, оказалось меньше, чем вы рассчитывали?

– Я не могу сказать, что я на что-то рассчитывал. Я думаю, что каждый человек – по крайней мере, в том слое, к которому я принадлежу, а это люди, которые занимаются интеллектуальным трудом, – должен решать за себя сам. Это очень индивидуальный путь, а не путь толпы. Да, конечно, это трудный выбор. Но мне казалось, что война – это такая ситуация, где каждый должен не вставать на чью-то сторону, а занять сторону безусловного добра. Тем более что многие люди, которые эту войну одобряют, называют себя христианами. Этого я вообще не понимаю, как может одно с другим соединиться.

Думаю, что человек слаб. И свои слабости он привык объяснять какими-то невероятными геополитическими пружинами, причинами, рассказывать себе и другим истории про коварного американского врага, который решил занять Крым и войти в Украину. Эти объяснения сродни объяснениям Раскольникова, который просто хотел попробовать, что такое человекоубийство. Он выстроил довольно сложную теорию, которая его в собственных глазах оправдывала. Здесь, мне кажется, примерно то же самое: люди, которые находят оправдание войне, братоубийству и рассказывают какие-то геополитические истории,  просто лукавят. Они отказываются признать, что ведут себя не по-человечески. Это падение на четвереньки.

Вы упомянули о проблеме личного выбора. Многие, и не только интеллектуалы, такой выбор делают вот Борис Акунин уехал из страны, чтобы "не чувствовать себя трезвым среди пьяных", кто-то вышел на пикет с плакатом с осуждением политики Путина, кто-то собирает гуманитарную помощь. Вы для себя эту проблему личного выбора решили? Есть у вас какой-то потенциал действий или потенциал слов для того, отстаивать свою точку зрения? 

​​– Я чувствую, что слова в нынешней ситуации бесполезны. Люди, которые пытались два года назад что-то сказать обществу и  руководителям страны, сейчас замолчали не потому, что испугались или в них заговорил какой-то стокгольмский синдром. Они замолчали, потому что говорить бесполезно. Мы говорим друг другу и слышим друг друга. Это, собственно, и есть тот тонкий слой культуры и цивилизации, который еще остался в стране. Если его выдавить из страны или растерзать, уничтожить, то произойдет безнравственное озверение, то есть отмена цивилизации и переход к более архаичным пластам сознания. Но я себе не представляю мою страну как сборище пещерных людей, я не хочу видеть Россию в состоянии каменного века. Это мне глубоко претит. Поэтому для себя я решил этот вопрос так: пока здесь остается какой-то культурный слой, люди, с которыми я могу разговаривать, для которых я могу делать спектакли, фильмы и писать, то я попробую здесь жить, хотя выживать здесь становится все сложнее.

Я понимаю таких людей, как Борис Акунин, которые для себя делают выбор – уехать из страны. Писателю здесь просто не пробиться к небу. Театр и кино, может быть, чуть защищенней, потому что это коллективный вид творчества. Люди создают свой маленький микромир, и в этом микросоциуме стараются противостоять этой разливающейся вокруг чуме. Мне, может быть, чуть легче выживать в этих микромирах, но писателю почти невозможно здесь работать.

Трагедия, связанная с Украиной и российским вовлечением в чужой политический конфликт, может быть, дала вам какую-то почву для творческих идей? Вы ничего не ставите, косвенно или прямо связанное с тем, что происходит на Украине?

​​– У меня есть кое-какие телевизионные проекты, которые я мог бы назвать публицистическими, но, скорее, это публицистика  притчеобразного направления. Мне ближе линия Евгения Шварца, чем прямая документальная публицистика. Не исключено, что если будет какой-то отчаянный текст для "Театр.док", я им займусь. Но важно вот что: сейчас все эти художественные жесты немножко повисают в воздухе. Те, кто с помощью государственной пропаганды свернул себе мозг, категорически не воспринимают альтернативные точки зрения. Состояние глубокого психоза нарушает коммуникацию. Это одна из серьезных проблем общества – как говорить на демократическом языке, пытаясь это общество объединить каким-то смыслами. Это очень тяжело, потому что все предшествующие годы власть вбивала клинья, раскалывала общество по разным направлениям – сталкивала верующих с неверующими, гетеросексуальных с гомосексуальными, людей правых и левых убеждений, причем работала на раскол совершенно сознательно.

Консолидированное общество представляет для нынешнего режима опасность. Такая деятельность, конечно, ужасна, потому что так ведет себя антигосударство. Государство ищет согласование интересов разных групп в обществе, ищет общую платформу. Это и есть задача государства, оно для этого создано людьми, для этого люди платят свои налоги.
Но у нас все ровно наоборот. Это довольно страшно наблюдать, потому что российское общество пошло глубокими трещинами во многих направлениях. Сейчас трагедия происходит на территории Украины, но это не значит, что трещины не проходят внутри нашей страны. В этом нужно себе отдавать отчет: так просто подобные действия власти не могут пройти. Я считаю, что задача культуры, задача людей, которые делают театр, кино, пишут сегодня, – выстраивать какие-то пусть шаткие, но мосты между разными стратами в обществе.

Вы как-то лично связаны с Украиной у вас есть там родственники, друзья в Киеве или Одессе, например?

– У меня родственных связей на Украине практически не осталось, хотя мой дед со стороны матери – из Киева. В 20-е годы он приехал учиться в Москву и здесь остался, занимался ядерной физикой. Что касается дружеских связей, конечно, они есть, в основном, это люди, которые учатся или живут в Москве. Например, Максим Курочкин, драматург, киевлянин. Я имел честь руководить мастерской в Институте театральных искусств, так вот там есть мастерская кино и целая большая группа студентов из Украины. Да, у меня много связанных с Украиной друзей – актер и режиссер Гриша Гладий, с которым я, правда, давно не виделся, но он близкий мне человек. Художник-сценограф Володя Ковальчук, который давно живет в Москве, но он связан с Украиной. Да много близких людей из Украины, я думаю, как у всех. Потому что родственных и творческих связей с Украиной у нас огромное количество. Еще и поэтому то, что делают сейчас наши силовики, наши военные, наше руководство, которое мыслит в категориях войны, боя, раздрая, раскола, – чудовищно. Это все совершенно против смысла, против закона жизни. Это все антигосударственное, античеловеческое. Это очень опасно для России, а не только для Украины.

Что сейчас для вас Украина? Как вы относитесь к этой растрепанной, разбитой внутренними противоречиями и внешней агрессией стране, у которой Россия отобрала Крым, а теперь, видимо, отберет и часть Донбасса? Это трагедия чистой воды или надежда на какой-то пример, который окажется, несмотря ни на что, в чем-то вдохновляющим? С каким эмоциональным настроем вы думаете об Украине?

– У меня, пожалуй, есть два чувства. Во-первых, я испытываю чувство глубочайшего стыда за то, что являюсь гражданином России и, соответственно, хотя бы частично, но разделяю ответственность за то, что делает мое правительство. Я плачу здесь налоги, я здесь живу –  значит, я чувствую себя ответственным. Второе чувство – это надежда. Если украинцам удастся построить демократическую, культурную, передовую страну (пусть даже на половине Украины, хотя я надеюсь, что целостность страны сохранится хотя бы и без Крыма, на некоторое время), если она явит русско-украинскому миру пример интенсивного развития, быстрого, стремительного, осмысленного, то это будет вдохновляющий пример для России и всего постсоветского пространства.

Я очень надеюсь на то, что Украине удастся отряхнуть со своих ног имперский прах и выйти из циклического времени, попасть во время осевое и, наконец, начать настоящую модернизацию. Я думаю, что чем раньше все народы постсоветского пространства осознают, что цепляться за имперскую химеру бессмысленно – ведь невозможно повернуть историю вспять, –  тем будет лучше. Можно, конечно, попытаться остаться на месте, заморозить движение, но это потом все равно оборачивается катастрофой, как обернулось катастрофой для СССР. На 70 с лишним лет СССР приостановил распад Российской империи, но все равно дело кончилось развалом. И здесь будет то же самое.

Если мы думаем хотя бы частично стратегически, если мы не зациклены на тактике, на которой зациклен Путин – во что бы то ни стало задержать ускользающее время, остановить процесс перерождения бывших империй в демократические страны, – пора понять: для России просто нет другого пути, кроме как становиться сильной демократией. Тогда может возникнуть на следующем витке опять единое с Украиной пространство, прежде всего смысловое, духовное, культурное, может быть, потом и экономическое. Бессмысленно строить какие-то новые ситуационные союзы, пытаться создать новую псевдоимперию, она не жизнеспособна. Только демократическая Россия, которая покажет соседним народам пример модернизации, может быть магнитом, в том числе и для Украины. Я надеюсь, что если это не получится у России, то, может быть, получится у Украины, – говорит Владимир Мирзоев.

Фрагмент итогового выпуска программы "Время Свободы":
http://www.svoboda.org/articleprintview/26568806.html

Tags:
 
 
RussPress

«Их не просто обманули — их унизили»

Лев ШЛОСБЕРГ — о псковских десантниках, отправленных на восток Украины.

4 сентября 2014 года
Лев Шлосберг. Фото: «Псковская губерния»

— Вы — человек очень яркий и публичный. Депутат «Яблока» и журналист. С одной стороны, вы активно участвуете в политической жизни, а сейчас — и в избирательной кампании в Псковской области. С другой — именно вы одним из первых узнали о гибели псковских десантников в Украине, первым сообщили об этом, затем получили доказательства — в виде записей разговоров бойцов 76-й псковской дивизии ВДВ — о боях на территории Луганской области и потерях. Вы все-таки связываете с этим нападение, совершенное на вас 29 августа?

— Всегда нужно говорить о версиях. Это важно, даже когда есть версия, которая выглядит наиболее вероятной, всегда нужно учитывать, что может быть и другая.

В стране создана атмосфера высочайшего уровня ненависти и вражды. Совсем исключать вариант, что просто объявились бандиты, которые на фоне этой благоприятной среды сами приняли решение и сами его исполнили, я тоже не могу. Но — на мой взгляд — он маловероятен. Потому что все выглядело достаточно подготовлено и не спонтанно. Эти люди не просто меня случайно встретили, они были хорошо подготовлены к исполнению своей задачи. Они, безусловно, знали, кого они ждут. Знают, как бить людей. Я сразу потерял сознание, не оказал никакого сопротивления и никого не видел. Я не думаю, что когда-нибудь в жизни я вспомню, как это было. Даже если этих людей найдут, и мне их покажут, и они укажут точно место, где это произошло, едва ли в этой части моя память что-то выдаст.

Основная версия нападения остается прежней — это реакция людей, которые непосредственно связаны с организаторами тайных отправок российских военнослужащих в Украину. Это люди, которые занимались не только организацией отправок, но и отвечали за режим закрытости этой информации. Безусловно, то, что мы опубликовали, нанесло по этим людям очень сильный удар. Но я не могу предположить уровень принятия решения. Или это круги, связанные с нашей 76-й дивизией? Или круги, связанные с командованием ВДВ? Тот человек, который принял в данном случае политическое решение, — это не исполнитель. Я даже думаю, что исполнителей искали посредники того человека, который решил сделать именно так, а исполнителей он мог и не знать. Это моя гипотеза.

— Позвольте возразить. Даже сейчас, здесь, в больничной палате, видя, насколько вы вовлечены в избирательную кампанию, заняты политической работой, а по всей стране «Яблоко» сейчас пытаются не допустить до выборов, не исключено, что и вас таким образом выкинули из этой борьбы. Устранили физически.

Нет, это никакие не выборы. Выборы губернатора давно уже закончились, не начинаясь. И людей, которые были бы заинтересованы таким образом влиять на бывших участников избирательной гонки, — нет. В этом нет никакого смысла.
Я думаю, что версия, наиболее предполагаемая всеми, — ближе всего к действительности. Скорее всего, это политический ход, и на него решились люди, которые по определению, в силу своих должностей и статусов, являются политиками. И это опаснее. Нет защиты от дурака. Но спланированная политическая акция — это еще печальней.

Я не верю ни в какой заговор непосредственно среди военных. Рядовые военнослужащие знают правду, знают, что идет война, что их боевые товарищи находятся в Украине, совершенно неподготовленные к войне, и гибнут не только потому, что там военные действия, но и потому что у них — большие проблемы с боевой готовностью. Их накрывают просто на месте расположения. Они несут колоссальные потери. Понимают, что их обманывали, говоря о каких-то учениях. Этим военным нужна правда. Им нужна защита. Им нужно, чтобы, если — не дай Бог — что-то угрожает их жизни и они погибают, — то быть уверенными, что они погибли на войне, как солдаты, и что государство заплатит их родным все положенные компенсации. Честные вояки не могли быть организаторами нападения. Им, наоборот, нужна была политическая открытость военного действия. Я объясняю многим неармейским людям одну простую вещь: армия готова воевать честно где угодно. Представим себе безумный вариант развития событий, но честный: Россия объявляет Украине войну. Официально. Президент, Совет Федерации принимают решение. И 76-я псковская дивизия получает боевое задание: взять Киев, взять Донецк. Несет потери, но чувствует официальную поддержку — для армии это правильно. А в данной ситуации их не просто обманули — их унизили. Очень многие общающиеся со мной офицеры возмущены именно этим. Они — военнослужащие. У них есть главнокомандующий, есть министр обороны, есть командующий войсками ВДВ, есть командир дивизии. И когда они воюют, а всё, что над ними, публично лжет, — это унизительно. Все уже понимают, что произошло. А командующий ВДВ Шаманов заявляет, что «в  нашей 76-ой дивизии никаких боевых потерь нет». А парни, похороненные в Выбутах, какие потери? Случайные? Или все это можно списать на то, что лес рубят — щепки летят?
Это что у нас — щепки?

—  Но при этом мы знаем, что сами десантники звонили женам и просили: «никому ничего не говори» или «всем говори, что все хорошо, я жив, здоров», просили удалить страницы в соцсетях. Это как объяснить?

— Это действует страх. Когда бойцы оказываются в зоне боевых действий, они находятся в опасности. Я думаю, что с ними работают особисты. Они объясняют военнослужащим юридическую незаконность их нахождения там, вне зависимости от того: подписывают они липовые контракты или вообще перестали уже об этом думать. Я охотно верю, что может сидеть кто-то и ставить подписи за 25 человек о том, что они уже вышли из состава российских вооруженных сил и стали добровольцами, их нанял какой-нибудь условный Стрелков для того, чтобы защищать псевдогосударственные образования. Бойцы узнают, что они оказались в неправовом поле и что любые доказательства их нахождения там могут нанести им вред. Они в общих чертах знают Уголовный кодекс и знают, что участие в боевых действиях на территории иностранного государства без законного приказа — это уголовное преступление, срок — до 7 лет лишения свободы. Я думаю, что так их «заинтересовывают» исчезнуть из поля общественного внимания.

Такое ощущение, что какой-то «военный» штаб получает информацию из какого-то Путин-ТВ. Смотрят Первый, второй канал, НТВ, и из этого у них складывается картина мира. Не только политическая, но и военная. Они считают, что там, на стороне украинцев, воюют 15 бандеровцев, вооруженных винтовками Мосина, и все, что нужно сделать для осуществления боевой задачи, — проехать 20 км на БМД. При такой ошибочной оценке ситуации люди гибнут. Командующие словно не понимают, что украинская армия — какая-никакая, но армия, она защищает свою страну и законно действует на своей территории. Им это все, похоже, неизвестно.

Кроме того, ценность жизни российского военнослужащего остается ничтожной. Для меня совершенно очевидно, что суммарные потери России на Украине велики. Но политики и командиры считают, что возможно залить огонь войны кровью наших солдат и попытаться это скрыть.

В советское время пытались скрыть Афганистан, Вьетнам, что-то еще, и то не очень получалось. А с сегодняшним глобальным развитием информационных технологий, когда люди в любом случае без общения не останутся, это как? Ну отняли мобильные телефоны, заставили удалить страницы «ВКонтакте» — но это ничего не гарантирует. Однако командующие искренне считают, что интернет полностью контролируем. Они не понимают, что информация сейчас, при таком количестве источников, абсолютно всепроникаема. Ее невозможно остановить.

— Когда вы узнали о первых погибших псковских военнослужащих?

— Первое псковское подразделение, которое оказалось в Украине, — военнослужащие спецназа. Первые боевые потери были в июле, я о них услышал в первой половине июля: тогда в Псков пришел первый «груз 200». Это был знак — война началась. Закончились маневры. Война начинается с погибших. Пока нет погибших — это маневры. Зная специфику спецназа, я понял, что их направили туда для выполнения специальных функций. Но тогда еще не шла речь об отправке дивизии. Дивизия — это другие силы.

Первая сводная бригада 76-й псковской дивизии в составе 1000 человек была отправлена в Ростовскую область 15—16 августа. Прямо с учений. Им даже не дали зайти домой. Некоторые подразделения дивизии находились на учениях на территории других областей и были отправлены сразу оттуда.

Слухи об отправке дивизии поползли по Пскову в те же выходные — 16—17 августа. Отправить 1000 человек из города, где живет 200 тысяч человек, и думать, что все поверят, что они поехали в лес за грибами, — это надо быть полными идиотами. Над Псковом постоянно летают самолеты. Если что-то делается вне обычного цикла — скажем, полетели не на полигон в Кислове, а в другую сторону — весь город об этом тут же знает. Да и как надеялись замаскировать самолеты Ил-76? Скрыть это было невозможно. Не было никаких официальных подтверждений. Но люди почуяли войну. Никакими приказами Минобороны народное чутье уничтожить невозможно.

А через несколько дней пошли слухи, что есть погибшие. По информации от офицеров, дивизия получила список невозвратных потерь 20 августа. Это было очередное секретное сообщение: дивизия понесла потери. Очень большие. Мы не можем сейчас назвать точное число, но речь идет о десятках погибших. Эти люди — со всей России.

Первое, что сразу пришло в голову, — март 2000 года, Чечня, гибель 6-й роты 104-го полка. Из 90 военнослужащих тогда погибли 84. Из них из Псковской области — 30. При таком количестве погибших скрыть масштаб невозможно. Но и тогда неделю военные молчали, однако потом признали все и полностью подтвердили списки погибших.

Сегодня совершенно другое — отрицание боев, отрицание потерь, отрицание самого факта нахождения российских военных за пределами России. Масштаб лжи за 14 лет вырос на несколько порядков. Если тогда это была ведомственная ложь, основанная на страхе чиновников за свои должности, то сейчас это глобальная политическая ложь. Люди, которые организовали это безобразие, понимают: всё, что делается на Украине с российскими вооруженными силами, — это с юридической точки зрения преступление.

Информация о потерях рано или поздно все равно распространилась бы. Можно было скрыть гибель одного, двух человек, но не десятков. До какого-то момента командиры искренне считали, что все скрыли. А потом пошли информационные сбои. Когда жена Леонида Кичаткина опубликовала в Сети информацию о месте похорон, ее быстро нашли, страницу супруга  уничтожили, ее страницу «ВКонтакте» заставили переписать, телефон отобрали и передали посторонним людям, которые распространяли ложь.

— Как вы узнали о гибели и похоронах Леонида Кичаткина?

— Во-первых, мы успели увидеть информацию «ВКонтакте» на странице жены Леонида. Во-вторых, 24 августа мне прислал письмо мой друг — сослуживец Кичаткина и попросил быть на его похоронах. Я и так думал идти, но письмо меня убедило. Мы с журналистом газеты «Псковская губерния» Алексеем Семеновым решили туда поехать — на кладбище в Выбуты. У нас была полная уверенность, что после утечки информации изменят или место, или время похорон. Мы готовились увидеть пустое кладбище, но приехали и попали на прощание в церкви Ильи Пророка.

Я мог приехать в Выбуты и другим образом — на могилы к своим близким знакомым. У меня есть там похороненные друзья. Но я решил, что я должен приехать, не скрываясь. Я депутат, я не должен действовать тайно. Я понимал, что меня узнают. Но никто никогда не объявлял Выбуты секретной территорией. Выбуты — это историческое место. Церковь Ильи Пророка. Старое кладбище. Место, где прощаются с людьми. Как оно стало закрытым? Даже во время похорон это совершенно недопустимо.

В церкви ко мне подошел капитан. Сказал: «С вами хочет поговорить старший». Старший был в плащ-палатке, погон я не видел, но рядом с ним стояли его подчиненные — подполковники. Видимо, «старший» был полковник. Он сказал: «Я вас знаю». Я ответил: «Естественно». Показал удостоверение депутата Псковского областного Собрания. Он сказал, что семья никого не звала на похороны. Я ответил, что как депутат решил быть здесь. Старшего ответ не устроил. Он дал охране приказ: «Задержать его». Я сказал: «Вы не можете меня задержать, я депутат». Он обратился к полицейскому. Тот проверил мое удостоверение и сказал военным: «Он действительно депутат. У вас нет права его задерживать  и обыскивать без санкции прокурора области». Эта информация военным внушила доверие. Я отказался общаться с полицейским в присутствии военных. Мы отошли на 3—4 шага. Он спросил: «Как вы здесь оказались?» Я объяснил: это мое право — здесь быть, это важно для общества. Тогда он ответил: «Вы видите, они не хотят вас видеть». Это была не служебная фраза, а пожелание безопасности. Он не сказал буквально, но дал понять, что есть пределы его возможностей. Я сел в машину, ждал Алексея, подошел какой-то офицер и еще раз мне сказал: «Вам не стоит здесь оставаться».

Я заметил, что возле церкви были очень своеобразные ребята, молодые, до 30 лет, в спортивной одежде, без цветов. Они не были похожи на бывших десантников. Они все были кавказской наружности. Они вели себя очень агрессивно. Они явно ждали какой-то команды. Но команды не поступило.

Агрессивная реакция военных, понимание, что сюда попал чужой человек, который увидел то, что увидел, и понял то, что понял, — для них это был прокол. Их реакция совершенно понятна: они допустили свидетеля, который был для них невозможен. Даже то, что я увидел за эти 7—10 минут, было для них недопустимо.

— Как к вам попали шокирующие аудиозаписи разговоров непосредственных участников боевых действий на территории Украины из 76-й дивизии ВДВ? Насколько вы доверяете им?

— Полностью. Они абсолютно подлинны и достоверны. Я это знал достоверно и точно. Аудиозаписи разговоров бойцов мне передали действующие военнослужащие 76-й десантно-штурмовой дивизии в надежде на то, что это поможет остановить войну или хотя бы предотвратить новые жертвы среди наших бойцов на Украине. Это люди, которые ТАК воевать не хотят. Они не могут не выполнять приказ, но они не хотят воевать ТАК.

Участники разговоров сказали прямым текстом: если мы это опубликуем, возможно, мы кому-то спасем жизнь. Я очень надеюсь, что обнародование и распространение этой информации кому-то действительно спасло жизнь. 29 августа не состоялась отправка новых 1000 военнослужащих из 76-й псковской дивизии в зону АТО. Хотя люди уже сидели и продолжают сидеть на чемоданах.

— Судя по этим записям разговоров военных, возможно определить потери 76-й дивизии в Украине?

— Мы не знаем точное число погибших, и они (участники разговоров.Н. П.), судя по всему, не знают, но это, без сомнения, — десятки военнослужащих. Один из участников этих разговоров после боя помогал собирать и грузить тела погибших товарищей. Из этих записей я старался понять масштаб случившегося. Записи свидетельствуют, что командования полка на месте боя не было, бой не управлялся, у десантников не было связи…

Стенограммы аудиозаписей, выложенных в Сети и опубликованных в последнем номере «Псковской губернии» от 2 сентября, сокращены. В оригинале они подробнее, и там, конечно, называются все имена. На основании этих записей, фактически — документальных свидетельств, я готовлюсь 8 сентября направить обращения в Главную военную прокуратуру и министру обороны.

Псков

P. S. Фото предоставлены редакцией газеты «Псковская губерния».

http://www.novayagazeta.ru/inquests/65127.html

Tags:
 
 
RussPress
1 сентября 2014 года

Cолдат-срочников из Тулы принудительно отправляют на войну в Донбасс

В Тульской области солдат, проходящих срочную службу, заставляют подписывать контракты.

Об этом сообщили матери военнослужащих в/ч 33842, сообщает «Дождь».

По их данным, восемь солдат подписали контракты самостоятельно, за остальных 19 августа это сделало руководство части. «Солдат уже завтра могут отправить в Луганск», - рассказали их матери. Кроме того, они сообщили, что солдаты, а также командиры пятой роты не выходят на связь уже две недели. По данным матерей, они находились на учениях в Ростовской области.

Представители СМИ пытались получить информацию об этом в комитете солдатских матерей Тульской область, однако на связь с журналистами, а также с матерями военнослужащих они не выходят.

Ранее сообщалось о 200 срочниках из Ростовской области, которых заставляли подписывать контракты, в том числе и под угрозой порчи военных билетов. Эту информацию подтвердили родственники 18-летнего солдата-срочника Андрея Вильховика. Сообщения об этом ранее несколько десятков родителей солдат прислали в Комитет солдатских матерей.

Подобные действия воинских частей прокомментировала глава «Солдатских матерей» Cтавропольского края Людмила Богатенкова.

«Если насильно заявляют подписывать контракт, немедленно напишите три заявления: в военную прокуратуру, в гражданскую прокуратур, в ОВД. Оставляете часть и возвращаетесь домой. Срочно обращайтесь в комендатуру и прокуратору», - заявила Богатенкова.

Она также разъяснила с какой формулировкой следует писать заявление:

«Я самовольно оставил войсковую часть по причине заставления меня насильно подписывать контракт».

Tags:
 
 
RussPress

1 сентября 2014 года

Восемьдесят пять процентов поддержки, говорите? «Крымнаш», и все как один в едином порыве?..

Ну-ну.

Ранний воскресный вечер на Тверской, кафешки перед цоколем конного отца-основателя белокаменной, за лошадиным крупом — открытая эстрада и какой-то культур-мультур на летней эстраде. Уйма гуляющих всех возрастов и видов, москвичи и гости столицы, одетые побуржуазнее и подемократичнее… Отличная выборка!




Самое время встать тут с плакатом «Война с Украиной — позор и преступление» — и посмотреть, что будет.

По данным ВЦИОМа, шестеро из семи проходящих должны были если не заклеймить меня позором, то хоть как-то дать мне понять свое «ай-яй-яй», обозначить поддержку политики Путина. Потому что — это ведь не позор, а гордость и величие России, и не преступление никакое, а борьба с фашизмом!

Или как?

В общем, я был готов к некоторому моральному террору со стороны 85% сограждан. Но как раз эти самые 85%... или 93%... в общем, то самое очевидно подавляющее большинство молча проходило мимо меня, как будто тема вообще не имела к нему никакого отношения.




Безразличие было — двух типов.

Одни прохожие (примерно две трети «безразличных») действительно не врубались, похоже. Как это, у классика: «не повернув головы качан»? Во-во. Какая война? С какой Украиной? Один молодой человек, впрочем, подошел ко мне за уточнением, что я имею в виду. Меня он, что интересно, знал, а про войну был не в курсе.

Люди, составлявшие третью треть тех, кто никак не выразил отношения к плакату, характеризовались мгновенно закаменевшими лицами. Увидев текст на плакате, они отдергивали от него взгляд, и это был невроз в чистом виде. Эти-то, в отличие от первой категории прохожих, прекрасно понимали, что это за война, и что она повлечет за собой, и какое это может иметь отношение к ним и их детям...

Именно поэтому и каменели лицом.

Бедолаги. Вытесняют, вытесняют из сознания наступающий ад, вышли вот прогуляться, воздусями подышать в выходной день, пошопинговаться, как люди — типа все как всегда!

А тут я с плакатом, сволочь такая.

Вполне ощущая собственную бестактность, я (сволочь такая) с удовольствием разглядывал каменеющие лица этих прохожих. Иногда, знаете, для выведения из обморока приходится бить человека по щекам. Ничего личного: первая помощь!

Так — на две неравные части — делилось большинство.

Меньшинство же состояло из тех, кто имел ясную позицию по «украинскому» вопросу и не стеснялся ее проявлять.




За время моего получасового стояния в пикете таких набралось ровным счетом 18 человек (журналисты не в счет). И эти восемнадцать разделились точнехонько в пропорции «два к одному» и, надо вам заметить, не в пользу Путина!

Всех шестерых «путинцев» я запомнил поштучно. Первый, страшно возбужденный, подскочил ко мне и крикнул:

— Война нужна! Нужно додавить бендеровщину! Я сам с Украины! Вот, на, гляди! — И сунул мне в нос водительские права.

Второй, остановившись, сказал:

— Козел.

И на всякий случай уточнил свою мысль:

— Ты козел, ты! — и несколько раз ткнул в меня «натруженным указательным».

Третий, томный юноша, проходя мимо, для обозначения своей гражданской позиции молча воспользовался средним пальцем.

Четвертая, заполошная тетушка, встав чуть в отделении (видимо, чтобы не заразиться от меня бациллой жидо-бандеровщины), несколько раз выкрикнула звонкий призыв повесить меня на суку.

Пятый, седой и нервный, требовал у полицейских, как раз в это время проверявших мои документы:

— Уберите его! Уберите!




И, наконец, шестая сказала:

— Перестаньте позориться, уходите отсюда!

Я чуть не расцеловал ее: единственная из всего отряда «путинистов» она обратилась к незнакомому человеку (мне) — на «вы». Тоже, кстати, социология…

Короче, их было шестеро, этих добрых людей из «подавляющего большинства».

А «отщепенцев» — тех, кто подошел ко мне, чтобы сказать мне нехитрые слова: «спасибо», «правильно», «мы с вами»; выразить поддержку, высказаться про Путина и эту войну… — было двенадцать человек!

Простоял я почти полчаса, меня сменил следующий пикетчик, и разделение голосов вышло у него то же самое: ДВА К ОДНОМУ НЕ В ПОЛЬЗУ ПУТИНА.

Какое отсюда «эрго»? — как спрашивал шекспировский могильщик. Что из этого следует?

Да ничего нового, в сущности.

А то мы не знали, что путинское большинство — это, по большей части, вот этот самый молчаливый невроз и есть. Плюс те, кто вообще «неврубанько», как говорят сегодня. Звучит, кстати, почти по-украински…

Так что я вас прошу, дорогие социологи: не говорите мне больше ничего про «народ за Путина», ладно? Просто выходите со мной в следующий раз на Тверскую — вместе и посчитаем.










Виктор Шендерович, «Эхо Москвы»

Tags: